«Отроча младо» — беседа о. Александра Шмемана о сути Рождества Христова, то есть о пришествии Логоса Божьего в образе Ребёнка (отроча млада), и о Той, которая вводит Христа во Вселенную (в творение), о Матери Его, Деве Марии. Почему Бог открывается нам как дитя? И почему Рождество — самый семейный праздник, икона молодой Матери с Ребёнком на руках? К беседе подобраны детские рисунки, собранные Кузнецовой (Бойко) Алёной Александровной в ходе конкурсов «Рождественский рисунок» и «Вифлеемская звезда (поделки)» в начальной школе №15 г.о. Жуковского.
В этой беседе мы попытаемся вглядеться и вдуматься в то, что всегда составляло сущность праздника Рождества Христова, — образ Ребёнка, повитого пеленами в яслях и принимающего радостно-любовное поклонение мудрецов с Востока, пастухов, всей природы, наконец, всего мира.
Καὶ ὁ Λόγος σὰρξ ἐγένετο. / И Логос плотью сделался.
— Евангелие от Иоанна, глава 1, стих 14 —
оригинальный текст на греческом языке,
на котором говорил и писал апостол Иоанн
Почему Ребёнок? Так можно выразить вопрос, лежащий в основе нашего благоговейного размышления. Христианская вера говорит, что в человеке Иисусе к нам, людям, явился Сам Бог (вторая ипостась Троицы, то есть Логос Божий вочеловечился, воплотился, стал плотью, как пишет святой апостол Иоанн в 1 главе, 14 стихе Евангелия от Иоанна: Καὶ ὁ Λόγος σὰρξ ἐγένετο. / И Логос плотью сделался).
Вера утверждает, что в Иисусе Христе совершилось то соединение Бога и человека, для которого созданы были мир и сам человек, что в Нём, во Христе, Бог (вторая ипостась Троицы, то есть Логос Божий, а не Отец и Дух) стал человеком, дабы человека приобщить Божественной жизни, или, как говорили святые учители Церкви, обожить человека. Но в этой вере, определяющей сущность христианства, всю его радость и надежду, остаётся вопрос: почему Ребёнок? Почему главной иконой христианства на все века остаётся образ Младенца на руках Матери? Почему бесконечно повторяется в рождественскую ночь это неслыханное утверждение: «Отроча Младо, Предвечный Бог», словно именно в этом Ребёнке открывает Себя Бог самым полным и вечным образом, словно и сейчас Христос для нас — не только Учитель (пророк), проходящий города и сёла с проповедью любви и Царства Божия, не только человек-Страдалец, распятый на кресте и вольно принимающий смерть, не только из мёртвых воскресший Бог и Царь нашей жизни, в Которого мы верим как в «грядущаго со славою судити живым и мертвым», но прежде всего и во веки веков — Ребёнок, Младенец, лежащий бессловесно в яслях и этим младенчеством Своим царствующий над нашим сердцем?
(Христос не просто воскресший Бог (как считают монофизиты), Христос не просто Учитель, обожествлённый человек (как считают ариане, арианская ересь), и Он не просто распятый и умерший давным-давно умный человек-пророк (как считают мусульмане), но Христос есть воплощённый именно Логос Божий, вторая ипостась Троицы, пришедший в образе Ребёнка, Младенца на руках Матери).
И, может быть, именно в нынешнее лукавое, злое и жестокое время нам особенно нужна радостная тайна этого божественного младенчества.
Почему?
Да потому, во-первых, что мир наш стал безнадежно «взрослым» и во «взрослости» своей — серым, безрадостным, пустым. Никто в нём друг другу не верит так, как верит ребёнок. Всё отравлено подозрением, страхом, расчётливостью, все теории, которыми набивают нам голову, так скучны и безрадостны!
И потому, во-вторых, что, борясь с Богом, этот «взрослый», жестокий и безрадостный мир утверждает, что мысль о Боге возникла в человеческом сознании от страха, что верить в Него — признак рабства, что образ Бога — это образ деспота, требующего от своих рабов слепого подчинения под страхом лютых наказаний. Свирепый царь, сидящий высоко в небе и грозящий оттуда людям, — вот карикатура на Бога, созданная для того, чтобы легче было бороться с религией.
И вот падает, разрушается эта карикатура, эта страшная ложь на Бога, как только мы обращаем взор к Младенцу, к явлению и образу Его, что даны нам в евангельском рассказе о Рождестве. Ибо какая же власть, какая сила у этого Младенца? Разве сущность детства не в полной беззащитности, не в полной зависимости от других? И вот именно в этой беззащитности, в этой зависимости является нам Бог, пришедший на Землю к нам.
Ребёнка нельзя бояться, его можно только любить. Ребёнку нельзя не доверять, ибо сам он — всецелое доверие другим и миру. Ребёнка нельзя обидеть, ибо он беззащитен. Именно этого, только этого хочет от нас Бог — нашей любви, нашего доверия, нашего открытого сердца. Нет, никакое принуждение не исходит от этого Младенца, лежащего в яслях! Он ничего не говорит, не требует, не навязывает, но воцаряется над нашей душой, нашим сердцем и нашей жизнью — воцаряется свободно и царствует только любовью, только верой, только надеждой.
У французского поэта Поля Клоделя есть замечательные слова. Описывая своё обращение к Богу в рождественскую ночь после долгих лет неверия, он говорит: «И я понял вечную детскость Бога». Он понял, что это всецелое доверие, эта абсолютная простота и чистота, доступные нам, людям, только в детстве и вместе с детством уходящие, всё это и есть вечная сущность Бога, Который потому и являет нам Он нам Себя прежде всего в образе Младенца.
Мы можем не заметить Его и в нашей взрослой суете пройти мимо, можем не придать Ему никакого значения. Но если тронуто наше сердце, если почувствовали мы хоть в самой малой степени Божественное смирение этого Ребёнка, то никогда уже не вернёмся к нашей серой и безрадостной взрослости. Ребёнок — это всегда радость, всегда счастье, всегда красота. И потому сказано нам, что если не станем снова как дети, не восстановим в себе утраченного детства в его цельности, радости и чудесности, то не увидим Царства Божия и ничего не поймём в последней тайне своей жизни.
«Отроча Младо, Предвечный Бог...» Детство Бога, Бог как дар, лучезарный и радостный дар вечного детства — вот сущность праздника Рождества, вот источник его радости и его силы в нашей жизни.
«Отроча младо — Предвечный Бог!» — этим ликующим отождествлением Младенца, родившегося в пещере Вифлеемской, завершается одно из главных песнопений, составленных в VI веке знаменитым византийским песнописцем Романом Сладкопевцем. Вот оно в русском переводе:
Сегодня Дева рождает Того, Кто вечен,
И земля пещеру приносит Неприступному.
Ангелы с пастырями славословят,
Волхвы со звездою путешествуют,
Ибо нас ради родился Ребёнок — Предвечный Бог!
Ребёнок — Бог, Бог — ребёнок… Почему даже у людей, теплохладных к вере, даже у неверующих, не перестаёт радостью и умилением сжиматься сердце при созерцании в эти рождественские дни единственного, несравненного видения: молодой Матери с Ребёнком на руках, и — вокруг них — волхвов с Востока, пастырей с ночного поля, животных, неба, звезды? Почему так твёрдо знаем, и снова и снова узнаём мы, что нет на этой скорбной земле нашей ничего прекраснее и радостней этого видения, которого ничто и никогда не могло вытравить из нашей памяти?
К этому видению возвращаемся мы, когда нам некуда больше идти, когда, измученные жизнью, мы ищем то, что могло бы нас спасти. Ведь вот, в евангельском рассказе о Рождестве Иисуса Христа ничего не говорит Мать, и, конечно, ничего не говорит и Младенец — как если бы и не нужно было никаких слов, ибо никакими словами не объяснить, не определить, не передать смысла того, что произошло и совершилось тогда.
И всё-таки попробуем. Не для того, чтобы объяснять и истолковывать. Но, как сказано в Писании, «от избытка сердца глаголют уста». И невозможно человеку не попытаться этот избыток, эту полноту выразить, не поделиться с другими. Так когда-то и Роман Сладкопевец, выйдя на середину величественного храма Святой Софии в Константинополе в самый торжественный момент рождественского Богослужения от избытка сердца воскликнул: «Отроча младо — Предвечный Бог!»
Ибо именно это соединение слов Ребёнок и Бог — самое поразительное откровение рождественской тайны. В каком-то глубоком смысле, тайна эта обращена прежде всего к ребёнку, продолжающему подспудно жить в каждом взрослом. К ребёнку, который продолжает слышать то, что взрослый уже разучился слышать, и отвечать на это той радостью, на которую наш скучный, взрослый, усталый и циничный мир уже больше не способен.
Да, праздник Рождества Христова есть детский праздник не только в том смысле, что для детей зажигаются огни рождественских ёлок, а в том, гораздо более глубоком, смысле, что, пожалуй, только дети не удивятся тому, что когда пришёл на Землю к нам Бог, Он пришёл в образе Ребёнка, и этот образ Бога-Ребёнка продолжает светить нам с икон, воплощаться в бесчисленных произведениях искусства, точно самое главное, последнее, радостное в христианстве заключено именно тут, в этом «вечном детстве Бога».
Взрослый, даже когда он ведёт беседы на так называемые «религиозные темы», хочет и ждёт от религии объяснений, анализа, хочет, чтобы всё было научно, серьёзно. И так же серьёзно и, в конце концов, скучно рассуждает о религии и её враг, атеист, палящий по ней из своих «научных» пушек. Нет у нас более презрительного отношения к чему бы то ни было, чем то, что выражено в словах: «Помилуйте, это же для детей младшего возраста». Это значит — не для взрослых, не для умных и серьёзных людей. Но подрастают дети и становятся такими же серьёзными и скучными, и хочется прибавить — такими же ничего не видящими, ничего не слышащими.
И потому сказано Христом: «Истинно говорю вам, кто не примет Царствия Божия, как сие дитя, тот не войдёт в него». Что это, значит? Значит, что есть у детей то, чего уже нет у взрослых, и, вернее, что во взрослом завалено, затоплено, заглушено толстым слоем его взрослости, а именно, способности быть целостным и в радости, и в горести. И способности доверять, отдаваться, доверять и любить всем существом. И тоже способность всерьёз принимать то, что при всей его серьёзности так отрицает взрослый, то, что прорывает наш будничный опыт — глубину, высоту, тайну мира и всего в нём, что открывается только детям, поэтам и святым.
И потому, только прорвавшись к ребёнку, подспудно живущему в нас, радостная тайна пришествия к нам Богомладенца становится и нашим достоянием.
Ребёнок Христос не имеет ни власти, ни силы, но именно в безвластии Своём оказывается Он царём, именно в бессилии и в беззащитности — сила Его. Он не хочет, чтобы мы боялись Его или подчинялись Ему, как подчиняемся мы внешней силе, Он хочет войти в наше сердце не устрашением, не доказательствами Своего могущества, а только любовью, только любовью свободной и радостной. Только того хочет, чтобы мы отдали Ему наше сердце, той любви хочет Он, что одна способна в ребёнке Иисусе увидеть, узнать, полюбить Бога и, увидев, узнав, полюбив Его, стать даром и началом новой жизни.
В самом сердце Евангельского рассказа о Рождестве Христовом мы находим образ Его Матери. Вряд ли кто другой во всей истории религий, не говоря уже об истории христианства, привлёк к Себе столько внимания, столько любви, столько такой чистой, незамутнённой радости, как именно этот образ Девы Марии, который мы встречаем в Евангелии только в самом начале, затем один раз в Кане Галилейской, и наконец, в самом конце, молча стоящую у креста Своего распятого Сына. Сквозь годы и века несётся, возносится к Ней радостное приветствие: «Радуйся!» И нет дня, нет службы, почти молитвы нет, в которой не вспоминали бы Ту, о Которой, говоря словами одного песнопения, «радуется всякая тварь». И вот в эти предрождественские дни, когда как бы впереди начинает сиять этот единственный праздник, так уместно спросить себя, о чём же и в чём эта радость? Что сделало и делает этот образ таким близким и родным, таким нужным и радостным для нас?
На этот вопрос лучше всего отвечает одно предрождественское песнопение. В нём говорится о том, что Младенцу Христу, когда Он родился в Вифлееме иудейском, все принесли свои дары:
- Земля принесла Ему вертеп, пещеру;
- небо — звезду,
- восточные мудрецы — золото и ладан,
- ангелы — пение.
А чем одарили Его люди? И песнопение отвечает. Люди подарили Матерь Деву. Это не просто поэзия, не просто красивый поэтический образ, в этом песнопении Церковь выразила очень глубокий опыт, глубочайшее понимание всей тайны Рождества. И это понимание в переложении на более простые слова можно выразить так:
в лице Девы Марии мир принёс и подарил Богу лучший свой плод. Самое ценное, лучшее, совершенное, чем мог мир ответить на любовь Бога к Нему. (Многие поколения из рода в род по родословной царя Давида, поколения за поколениями праведников происходило очищение человека по этой линии, чтобы родилась Дева такой кристальной чистоты, способной своей белизной, глубиной, чистотой души вместить в себя всю полноту Логоса Божьего).
Ведь как учит Церковь и как верим мы, во Христе Бог пришёл на землю, чтобы дать нам всю свою любовь и этой любовью спасти нас, для этого необходимо было, чтобы нашлась в мире ответная любовь, которая узнала бы и приняла это снисхождение к нам Бога, эту встречу с Ним, которая за всех нас, за весь мир навеки сказала бы Богу «Да». (Чтобы мог совершиться Брачный пир, единение Творца и творения (говорит Христос в притче о брачном пире в главе 22 от Матфея, и в притче о девах, идущих к Жениху, в главе 25 от Матфея), обожение всей твари, описанное в послании апостола Павла к Римлянам, глава 8, стихи 19-21).
И эту ответную, чистую, свободную, смиренную и совершенную любовь, это «Да» мира Богу и воплотила в Себе и выразила всем Своим существом Дева Мария. Это всегда чувствовали сердцем и душою больше, чем рассудком, понимали люди, глядя на Её образ. Будь то у яслей с лежащим в них Младенцем, будь то у креста в безмолвном страдании, Она одна из нас, Она наша, Она как мы, даже если и в неизмеримое число раз чище и совершеннее нас. Но это значит, что по Ней, по Её любви, по её совершенству можем и должны мы мерить и сущность, и назначение каждого человека, а не по той ужасающей сумме зла и низости, которыми отмечена история человечества.
Если есть Она, Богородица, значит не животное человек, вовсе не то, что так напористо стараются внушить человеку о самом себе все те, кто хочет снизить человека именно до животного уровня, кто учит, что человек есть всего лишь то, что есть, и не к чему стремиться (кто отрицает словесность, логосность человека, не несёт именно смысловых текстов). Но если только один ТАКОЙ плод произрастило человечество, то как раз в нём и раскрыта, показана нам подлинная сущность человечества. И вот об этом наша радость, наша вера, когда всматриваемся мы в образ Матери у яслей и повторяем Ею же сказанные слова: «Се бо отныне ублажат мя вси роди».
Она свободно приняла таинственный божественный зов, обращённый к Ней свыше, потому Она остаётся для нас вечным доказательством свободы, присущей человеку, сколь бы ни был он принижен грехом и злом. Она отдала Себя целиком, без остатка, и Она является свидетельством того, что именно в жертве и любви, в самоотдаче и служении всё величие и слава человека, а не в мелком и горделивом самоутверждении и самовозвеличивании. Она навечно вознесла над миром свет сострадания, жалости, верности — свет, тепло и радость того материнства, что растворяет и исцеляет всякое одиночество и все страдания человека. Как говорится в одной молитве Церкви, Она одна приводит Христа во Вселенную, Она даёт Ему тело и земную жизнь, Она ограждает Его в Его младенческой беспомощности и слабости, Она дарит Ему Себя, и в Ней происходит эта встреча навеки — встреча Неба и земли, Бога и человека.
На иконе Рождества Христова мы находим её окруженною всем творением, ибо Она сердце и венец творения. Над Ней звезда, вокруг звери и пастухи, земля, ночь, песня. И на руках у Неё Младенец, а это значит, что в Ней мы все, весь мир встретили, полюбили, приняли Христа. Не всё на земле зло и низость. Но есть и эта светлая мера подлинной человечности. «Что принесём Тебе, Христе?» — спрашиваем мы в рождественском песнопении. Ведь всё, созданное Тобою, принесло дары Тебе: небо — звезду, земля — пещеру, а мы — Матерь Деву. И наш дар Христу оказывается даром Христа нам. Свою земную Мать Он дарит нам как нашу Небесную Мать, как покров любви над нами.
___________
Почему Рождество Христово, то есть воплощение Логоса Божьего, так важно для лингвиста с детской душой? Для лингвиста, который рисует юморные узоры закономерностей русского языка на тканях, рисует весёлые игры и инфографики, рисует схемы закономерностей и красочные таблицы семантических зёрен в языке? Сейчас РПЦ через свой рупор — телеканал "спас" — пытается убить голодом, отсутствием оплаты научно-исследовательских, искренних работ, уничтожить голодом тяжело больную девочку-инвалида, Кузнецову А. А., именно за её сердечную, искреннюю проповедь Логоса Божьего, то есть в воплощении Христа, что Он не просто Бог (как считают монофизиты), что Он не обожествлённый человек (как считают ариане, арианская ересь), что Он не просто умный человек-пророк (как считают мусульмане), но что Христос есть воплощённый именно Логос Божий, вторая ипостась Троицы. Почему именно воплощение Логоса, второй ипостаси, так важно для лингвистики, а значит, для понимания человека и мира? Почему всемирно известные, выдающиеся лингвисты Анна Вежбицкая и Вячеслав Всеволодович Иванов исследовали язык, семена Сеятеля как единственный путь к пониманию человека и мира?
Читайте о Чудесах человеческого языка, о как бы «языке» животных, о том, что такое притча и как понимать библейские притчи.
